Николай Васильевич Крыленко в год смерти Чигорина будет увлечен идеями бескровной революции синдикалиста Лабриолы и организации профессиональных объединений. Он напишет книгу "В поисках ортодоксии", которой будет гордиться, и которую подвергнет уничтожающей, разгромной критике Ленин, назвав ее "выражением злобности буржуазных интеллигентов". Через некоторое время Николай возобновит связи с большевиками, и после лишения его права преподавания в учебных заведениях города Люблина уедет в Петербург для проведения избирательной кампании в IY Государственную Думу под лозунгами образования демократической республики, конфискации помещичьих земель и установления восьми часового рабочего дня. Партийная кличка у Крыленко будет "Абрам", Ленин же будет называть его ласково "Абрамчик", он назначит в критический момент прапорщика Крыленко Верховным главнокомандующим, и тот не подведет его, забрав власть у Духонина, убедив сотрудничать с большевиками Михаила Дмитриевича Бонч-Бруевича. После упразднения ставки Николай Васильевич займет пост Председателя Верховного трибунала и будет обвинителем у провокатора Р.В. Малиновского, бывшего члена Государственной Думы, и это дело станет первым проявлением жестокости к явившемуся с раскаянием и получившему расстрел. Николай женится на красавице-единомышленнице Елене Розмирович, сводной сестре Евгении Бош, бесстрашной связной. Они будут дружны семьями с Лениным и Крупской, но эта тесная дружба не спасет его от преждевременной гибели. Ленин и Крыленко будут часто встречаться в эмиграции за шахматной доской. По иронии судьбы любимая игра превратит преждевременно жизнь Николая Васильевича в призрачную тень — именно это его увлечение использует бывший меньшевик Андрей Януарьевич Вышинский с согласия "вождя всех времен и народов" для абсурдного обвинения в 1937 году и уничтожения без могилы в 1938, став генеральным прокурором СССР и схлестнувшись с наркомом юстиции по вопросу презумпции невиновности. Крыленко, продолжив благородное дело Чигорина по развитию шахматного движения, за двенадцать лет добьется потрясающих результатов в создании сильной советской шахматной школы, массовости шахматной культуры. Память о нем долгие годы будут вытравливать, уничтожая, запрещая к пользованию книги и журналы, в которых упоминалось его имя, но останутся живые свидетели его неуемной энергии в шахматной секции, его альпинистского мужества — чиновники, мастера, гроссмейстеры, избежавшие "шахматного дела".