Михаил Иванович будет лидировать на протяжении всего турнира, но, после нелепого проигрыша в двадцатом туре Яновскому в шестнадцать ходов, его обгонит Пильсбери и финиширует первым. Зигберт Тарраш напишет по итогам турнира, что сильнее всех играл русский маэстро Чигорин, и у него были наибольшие шансы на первый приз. На прощальном банкете Чигорин, используя договоренность с меценатами о проведении в Петербурге крупного международного турнира, пригласит Ласкера, Стейница, Тарраша и Пильсбери участвовать в конце года в пятерном матч-турнире. В несчастливый день, 13 декабря начнется в Петербурге матч-турнир четырех — откажется играть Тарраш, и не включат, несмотря на ходатайство Михаила Ивановича, Шифферса, занявшего шестое место в Гастингсе — не захотят устроители, чтобы еще одна нерусская фамилия была в турнире. На самого же Чигорина начнется сильное давление одним из покровителей шахматного клуба, тайным советником П.А.Сабуровым, заверившим августейшего поклонника, что слава русских шахмат не пострадает, и "Чигорин не ударит лицом в грязь перед еврейскими чемпионами". Чигорин возмутится, скажет про дружбу со Стейницем, но тайный советник останется при своем мнении, что "евреям не надо давать ходу нигде и ни в чем". Это тупое давление с угрозами неприятностей по иронии судьбы приведет к обратному результату — Чигорин стартует очень неудачно и в первой половине турнира выиграет только одну партию, семь проиграет, одну закончит вничью. После такого провального начала в прессе начнется травля вместо поддержки. В юмористическом журнале "Стрекоза" напечатают карикатуру, изобразившую Чигорина облезлым петухом, стоящим на обочине дороги, отставшим от саней, запряженных шахматными конями, погоняемыми Вильгельмом Стейницем и приветливо провожаемых Ласкером и Пильсбери. Первую половину турнира лучше всех пройдет гениальный американский шахматист Гарри-Нельсон Пильсбери — из девяти партий он выиграет пять, одну проиграет, три сыграет вничью, собираясь повторить успех в Гастингсе, но несчастливый день начала — 13 декабря — окажется роковым не только для Михаила Чигорина. Пильсбери приедет в Петербург, чтобы утвердить свое право оспаривать титул сильнейшего шахматиста мира, а получит болезнь, свалившую его через десять лет в могилу и третье место после Ласкера и Стейница. Вина за такую раннюю его погибель ляжет на устроителей турнира, организовавших перед началом соревнований ужин в фешенебельном ресторане и затащивших захмелевшего американского шахматиста в один из публичных домов, где он заразился сифилисом, в то время неизлечимым, симптомы которого проявились после окончания первой половины турнира и привели его в такое отчаяние, что из девяти следующих партий он только три свел вничью, а остальные проиграл. Восемь лет он будет самоотверженно бороться с болезнью, играя на международных турнирах, удивляя своими уникальными способностями человечество. Он будет давать сеансы вслепую на двадцати двух досках, одновременно демонстрируя карточные фокусы, играя в вист и решая задачу обхода конем 64-х клеток, становясь на каждое поле только один раз, предлагая зрителям самим назначить любое поле начала или конца обхода. С 1898 года и по 1904 Пильсбери будет играть в шахматном автомате "Аджиб", созданном английским механиком Чарльзом Альфредом Хупером в 1868 году по типу знаменитого "Турка" Кемпелена, только место игрока в тюрбане занял индус, сидевший на подушке, закрывавшей ящик, в котором находился шахматист.