Руководитель Советской шахматной организацией недооценит приближающиеся грозовые тучи 1937 года — в стране уже полным ходом шла подготовка к годам "длинных расстрелов" перед очередным съездом партии. В НКВД, с приходом на полусогнутых чрезвычайно исполнительного секретаря Николая Ежова, исследователя методов пыток испанской инквизиции, вместо уничтоженного распорядителя чужих судеб Ягоды, интенсивно начинают планировать человеческие жизни — кому жить, а кому идти под расстрел. Андрей Януарьевич Вышинский старательно готовит для "вождя всех народов" юридическое обоснование массовых убийств с особым значением роли принуждения и признания обвиняемого. Множество тиранов знало человечество на протяжении своей истории, но только один "великий вождь всех времен и народов" смог додуматься до социалистического планирования человеческих жизней, поддерживая самые безрассудные и зверские начинания своей опричнины. Одним из таких безумных начинаний была разнарядка на человеческие жизни, появившаяся с 1937 года в органах НКВД союзных республик. Отстрел контролировался из центра, а совершение разнузданных убийств производилось согласно "директиве о проведении массовых операций по изъятию антисоветчиков". Для каждой союзной республики назначался свой "лимит об осуждении к расстрелу", например начальник ГПУ Ежов в одно время установил по свидетельству председателя "тройки" НКВД Гоглидзе разнарядку-лимит для Грузии в 1500 советских граждан. Исправные исполнители воли партийного тирана Ежов и Вышинский не могли быть разработчиками человеческого планирования без одобрения самого "великого" предводителя тирании.