По его "теории" собственноручное признание обвиняемого считалось основным доказательством вины ("царицей доказательств"), но этого оказалось недостаточно для "массовых изъятий антисоветчиков", и "теоретику-юристу", готовившему правдоподобные, но не соответствующие действительности обвинения против "врагов народа", понадобится добавить роль принуждения, ответственности родственников и знакомых. Он не будет новатором в этой безумной "теории" — родственников царских "изменников" жестоко преследовали еще во времена Ивана Грозного. Эту преступную "теорию" осудить будет некому - все мыслящие и говорящие юристы были уже "изъяты", как антисоветчики. Обвинитель "бешеных псов" должен был ожидать, что нарком юстиции СССР, принципиальный и умный шахматист, мужественный альпинист, не подпишет глупейшее обвинение в шпионаже, и никакие пытки не заставят его это сделать, поэтому ставку делал на "ответственность его родственников". Очень скоро объектом преступной атаки "юрист" Вышинский с согласия "вождя всех времен и народов" сделает семью Крыленко, его любимых девочек. Елена Федоровна Розмирович когда-то, в двадцатых годах, сама судила таких "юристов", будучи председателем следственной комиссии Верховного трибунала при ВЦИК, но теперь она была уже немолода, болела сердцем и два года, как работала директором библиотеки имени В.И.Ленина. Крыленко знал, что подпись под признанием в шпионаже означала конец его жизни, чувствовал, что живым ему не вырваться из кровавых лап карателей. Но как не отдать на растерзание обезумевшим от чужой крови, преступным негодяям беззащитных своих женщин? И он согласится подписать. Ему торжественно пообещают, что никаких преследований его семьи из-за подписи под заготовленным признанием не последует, но это будет очередное вранье. Вот так их и скрутят — легендарных героев, орденоносцев, лучших представителей советской однопартийной системы, Крыленко и Блюхера, шантажируя жизнями хрупких жен, Елены и Глафиры, здоровьем детей. Их расстреляют в 1938, а любимец Крыленко, Михаил Ботвинник будет в том же году играть на очень престижном Авро-турнире в Голландии, куда направят с женой его, а не чемпиона СССР Григория Левенфиша. Добиваться разрешения на поездку жены придется на этот раз самому Ботвиннику. Советский шахматист убедительно выиграет у чемпиона мира Александра Алехина и займет третье место после Файна и Кереса, поделивших первое-второе, но не будет уже в мире живых Крыленко, и никто в Москве не оценит его успешное выступление — Кремлю нужны были только победы. Новое руководство настороженно относилось к любимцу репрессированного наркома юстиции Советского Союза, и очень скоро шахматистам будет предложен лозунг: "Догнать Ботвинника". В1939 году вдову легендарного наркома, Елену Федоровну Розмирович, вышлют из Москвы - престижные квартиры и должности освобождались для новых опричников палача союзного масштаба — Лаврентия Берии, сменившего в 1938 распорядителя судеб "антисоветчиков", партийного инквизитора Николая Ежова, внедрявшего в органах планирование человеческих жизней с одобрения "великого вождя народов". С приходом Берии бесчеловечные издевательства станут откровеннее и омерзительнее. Вот, как опишет его бывший подручный Мамулов пытки с целью добиться у "врагов народа" самооговоров или выбить компрометирующие материалы на руководителей государства и членов их семей: "В приемной Берии, в письменном столе, в правой тумбочке, в ящике, хранились, завернутыми в газету, резиновые палки и другие какие-то предметы для избиения. Иногда Кобулов, Влодзимерский и другие заводили в кабинет Берии в присутствии последних арестованного и уносили туда принадлежности для избиения. Через несколько времени в приемной были слышны вопли и крики арестованного". 10 октября 1938 года уйдет в мир призрачных теней с отбитыми легкими гроссмейстер пешечного эндшпиля Николай Дмитриевич Григорьев. После расстрела Крыленко и Блюхера Валерьяна Евгеньевича Еремеева, а также других, проходивших по "шахматному делу" отправят, как отработанный материал на пожизненное заключение в лагеря. Елена Федоровна Розмирович совсем немного не доживет до полной реабилитации своего мужа, в 1946 году она вернется в Москву и придет в родную библиотеку имени В.И.Ленина. Жизнь ее закончится на шестьдесят седьмом году, в 1953. Дочь Николая Васильевича, Марина Николаевна Симонян, станет свидетельницей множества хвалебных публикаций о жизни своего отца, только никто не опишет его последних страданий, его отчаяния от бессилия что-либо изменить в обществе, в котором победила кровавая партийная тирания. Оба диктатора, и Сталин, и Гитлер, относились снисходительно к мерзостям своих опричников: пьянству, грабежам, сексуальной извращенности, коррупции при условии рабски слепой преданности им. После ареста Берии в сейфе, хранившемся в особняке по улице Качалова, в комнате сына Берии Сергея найдут огромное количество денег в банковской упаковке и других ценностей, свидетельства превращения особняка в притон разврата. С 1937 года ценные вещи арестованных конфисковывались, передавались в магазины НКВД — спецторг и затем продавались за бесценок сотрудникам НКВД. Алчные жены карателей сами ходили по квартирам и забирали вещи, как только узнавали об их конфискации.