Гаванна, 25 апреля.

Снова прошла неделя, и новый проигрыш, так что положение теперь таково: Капабланка — 4, Ласкер — 0, ничьих 10. Это решает судьбу матча. Он проигран, и я предложил его сдать. Сейчас обсуждают, принять ли мое предложение. Конечно, если бы я владел моими силами и здоровьем, я продолжал бы игру, хотя, без всякого сомнения, матч спасти уже нельзя. Но симптомы моего физического упадка умножаются, а дни становятся все жарче, напряженное мышление — все опаснее. Не в упорной борьбе теперь я нуждаюсь, а в покое, чтобы не причинить себе вреда на долгое время; а этим я ни в коем случае не хочу рисковать.

Проигранная мною на этой на этой неделе партия стояла для меня очень хорошо. Но к исходу четвертого часа, когда контрольное время уже было близко, я был почти истощен и несколькими явными промахами уничтожил весь свой стратегический план. Как сквозь туман смотрел я на шахматную доску, и голова моя подозрительно болела. Это было мне предостережением, и я внял ему.