Однако, как я уже указал выше, факты эти не объясняют еще всего. Их нужно дополнить указанием на одну слабую сторону моей игры. Многие годы я ничего не делал для развития своей игры, напротив, я невольно препятствовал усовершенствованию своего стиля. Я затрачивал свои духовные силы в другой области и притом крайне расточительно. Я не хотел также поддерживать быстрый прогресс игры, ибо он угрожал самой жизни шахмат. Я видел, как шахматы все более теряют прелесть игры и неизвестности, как их загадочность превращалась в определенность, как шахматы механизировались до степени объекта памяти; я сожалел о стремительном ходе этого процесса, казавшегося мне ненужно быстрым Я не шел по этому пути, хотя и видел, что он в конце концов неизбежен так же, как неизбежна смерть. И в течение матча, мне уж не удалось восполнить этот пробел, так как времени было мало и внешняя обстановка крайне неблагоприятна.