— Можно я окунусь?

— Там кишечные палочки, — недовольно сказал Вашек.

— Да я чуть-чуть! Нырну разок, вот и все!

— Ну, валяй, — разрешил Вашек. — Только у берега, чтобы не пришлось вылавливать.

— Ой, да я не хуже тебя плаваю! — Сёга, балансируя на балке, стряхнул с себя красные трикотажные тряпицы, остался в желтых плавках и боком, не очень-то умело плюхнулся в воду. — Ура! Совсем теплая! И ни одной палочки!..

— Болтун: — хмыкнул Вашек. И неловко спросил у Белки: — Может, мы тоже окунемся? А то припекает.

— У меня купальника нет, — досадливо сказала Белка. — Ты ныряй, если хочешь.

— Нет, я тогда тоже не буду: — Вашек запрыгнул на орудийный станок, сел верхом на длинный ствол, перебрался к самому концу. — Садись рядом.

Белка поддернула на плече ремень сумки и тоже забралась на пушку. Села боком, как всадница на известной картине из Третьяковки. Только на ней была, конечно, не длинная юбка-амазонка, а шотландская юбочка выше колен, недавно покусанных крапивой. Покрытый оспинками чугун оказался теплым, как домашняя печка. Это уютное тепло не соответствовало грозному назначению орудия. Белка погладила пушку, будто добрую собаку.