— Костик: но это же она уехала, сама. Я-то при чем? Она сама захотела, чтобы ты остался со мной. Артистическая натура, дальние поездки, новая любовь.

— Как и у тебя, — бесстрашно хмыкнул Костик. — У тебя это было раньше.

— Ну и что? Было. Как говорят, сердцу не прикажешь. А что, разве Эмма Сергеевна плохо к тебе относится?

— Что ты, замечательно, — искренне сказал Костик. — Да только не все ли равно.

— И что теперь? Ну, теперь-то что? — почти простонал отец. — Ведь человека-то не вернешь. Я же не толкал ее на эту дурацкую Суматру, она поехала с тем.

— Ты даже не пытался уточнить списки: — сипло от слез проговорил Костя.

— Да пытался я! Ты просто не знаешь, как пытался! Но там погибли больше двухсот тысяч! Разве найдешь каждого? Ты считаешь, будто я в чем-то виноват! А в чем? Сдвинулись тектонические плиты, это планетарный процесс! По-твоему, я мог их удержать?