— Я ведь не знала. Ты извини.

— За что? — усмехнулся Костя Рытвин. Не обидно, а даже ласково как-то. — Не грусти, Белка, все в норме.

В этих слова ей почудилась взрослая снисходительность. И непонятно было, о чем говорить дальше. Костя поставил вазу с мороженым на стол, нарочито зевнул. И тогда Белка — просто чтобы не молчать — показала подбородком на Костину ногу.

— Смотри, ты капнул.

На загорелой коже повыше колена белел похожий на крохотную ромашку след. Костя нагнул голову, тронул "ромашку" пальцем. Глянул из-под упавших волос.

— Это не мороженое, это еще давно. Капля кипятка.

Белка опять поежилась. И шепнула.

— Жуть какая. Больно было?

Костя ответил сразу.

— В первый миг и правда жуть. А потом будто отключка такая. Даже вот это было уже не так больно: — Он вывернул левую руку. От локтевого сгиба до запястья тянулся светлый ожоговый шрам.