— Это ты зря. Не надо вешать кошек на брата.

— А он не настоящий брат — беспощадно возразил Костя. — Матери-то разные. Это он для него настоящий сын, а брат: одно название. Из своей Америке даже ни разу не поговорил со мной и ни словечка не прислал. Вадим, уйти бы куда-нибудь от всего от этого.

— Хочешь, поговорю с отцом, чтобы отпустил тебя к моей бабушке в Парфёновку? Скажу: в целях безопасности. Будешь с тамошними пацанами в ночное ездить, как в тургеневские времена.

— Хочу! — вскинулся Костя. Но при этом зацепил рукой сидевшего в кармане шахматного конька. И мгновенно вспомнил Белку. — Только: не сразу, ладно? Я подумаю.

Вадим глянул из дрожащего зеркальца рыжими глазами. От него, от Вадима, ничего невозможно было скрыть.

— Влюбился?

— Иди ты знаешь куда! — завопил Костя, стараясь громкостью скрыть ненатуральность возмущения. И сменил тему: — Деньги-то забери.