— Мячик в запаянном шаре — это за пределами вероятности. Или это неумная шутка, или вы в плену иллюзии, — недовольно сказал профессор. Мальчик был, конечно, милый, но нельзя позволять дурить себе голову.

— Да какая, к черту, иллюзия! — звонко воскликнул Славик. — Ой: то есть я хотел сказать, что, если вас не затруднит, вы можете пойти со мной — и тогда убедитесь сами,

— И пойду! — воинственно сказал профессор. Встал, забыв про дырку на носке, и взял с подоконника Луизу (та делала вид, что ей все безразлично).

У памятника толпились десятка полтора девчонок и мальчишек. Всякого возраста и вида. Профессора и Луизу встретили радостными криками и аплодисментами. Кошка тут же оказалась на плече у тощего мальчишки — постарше Славика, с длинными белыми волосами (Валерий Эдуардович помнил, что это сын хирурга Горватова). Мальчик полез по прислоненной к столбу чахлой лесенке (сколоченной, видимо, специально для таких случаев). Лесенка подрагивала, внизу напряженно дежурил старший брат беловолосого.