Профессор стояли гладил Луизу. "А ты, негодница, ни разу не дала понять, что способна использовать свойства четырехмерного пространства в практических целях. И Тюпа не говорил. Ну, я ему:"

Что скрывать, профессор завидовал Луизе и Тюпе: сам он не умел пользоваться четырехмерностью. По крайней мере, в повседневной жизни. Но в то же время он был горд своей любимицей и своим учеником.

Вечерело, стал накрапывать майский теплый дождик, но игра на площади Пространственного Абсолюта не прекратилась. Профессор слышал звонкую считалку. Она была похожа на считалки его детства, но: не совсем.

На зо-ло-том крыльце сидели Бес, балбес и Торричелли. Торричелли — пустота, Занимай свои места!..

Пахло нагретыми камнями и травой. "Бум-ква-ква, бум-ква-ква!" — кричали где-то лягушки. Никто не знал — где.

Игра "кольца-мячики" была на Институтских дворах самой любимой. Но не единственной. Те, кто постарше, порой гоняли футбольный мяч на площадке позади библиотеки, там была трава, а не камни. Иногда ухитрялись играть в теннис — на плоских плитах, самодельными фанерными ракетками, с веревкой вместо сетки. Девчонки прыгали через скакалки и по расчерченным на плитах "классикам", но чаще они включались в общие игры — мальчишечьи и девчоночьи. А некоторые даже участвовали в футбольных матчах. Была среди них и Белка — потому что в футбол играли Костя и Вашек, а ей что, отставать?