— Вот придем домой, узнаешь: — пообещал Вашек. Уши у него были багровые.

Белка всеми нервами ощутила великое смущение Вашека. И чтобы он не мучился так, она сказала деловито.

— Не понимаю. Объясни, что за русалочка?

— Ну: — Вашек несколько раз крупно глотнул, пошевелил тощими лопатками под своей полосатой майкой, показал Сеге кулак. — Не могу же я только лошадиные головы лепить для этого языкастого балбеса: — "Балбес" радостно хихикнул, почуя в голосе брата прощение. — Я вообще лепить люблю. И зверей, и людей. И сказал ему, что хотел: русалку. А он: "Слепи с Белки, она красивая:" Сам ведь предложил, зараза, а теперь.

— А ты обрадовался, — беспощадно уточнил Сега.

Белка ощутила, как разгораются щеки. Не от полуденного зноя.

— Дурни: оба. Почему именно с меня надо лепить?

— А с кого? Таких хорошо знакомых девочек больше у нас нет. Дашутка только, но она еще маленькая и костлявая, почти как я, — разъяснил издалека Сега. — А ты красивая.