— Спасибо: — шепнул Сега и стал облизывать костяшки.

Птаха встал, скинул шапку. В свете вечерних облаков (похожих на растопыренные перья золотистого громадного крыла) стало видно, что волосы у Птахи не темные. Днем они казались темными, когда он снимал шапку, а теперь были как солома. На лбу блестели капельки, плечи дрожали.

Костю резанула жалость. Он почуял вдруг, сколько энергии ушло в один миг из этого щуплого птенчика. Надо было как-то помочь. Костя шагнул, взял Птаху за плечи, спиной прижал к своей груди, чтобы передать ему часть собственной силы и тепла. Это вышло само собой, как от толчка! И Костя не знал, получится ли. Получилось! Птаха затеплел, шевельнулся, оглянулся на Костю — уже весело и резво.

— Ага: хорошо: — И отскочил, растопырив локти. Почему-то все рассмеялись.

А потом опять наступила тишина. Уже спокойная, свободная от беды. "Бум-ква-ква, бум-ква-ква:" — слегка беспокоили эту тишину далекие лягушата.