Белке сперва показалось, что он вовсе и не живое существо. Просто мешок в просторной детской коляске (даже с клеймом какой-то фабрики на ткани). Набитый то ли сеном, то ли бумагой (в мешке что-то шуршало). Сверху, где у завязанного мешка бывает узел, лежала косматая старая шапка из пыльно-черного меха. Она чуть приподнялась, и тогда глянули на гостей два голубых глаза — маленький, как у кошки, и большущий, словно у коровы-великанши. Этот, большой глаз окружали торчащие, как спички, ресницы.

Был ли у Лиха рот (а также нос, уши и вообще голова) — непонятно. Рот, возможно, имелся, иначе как бы Лихо разговаривал? А он говорил много и охотно. Голос был хрипловатый, как у старого курильщика, но приветливый.

— Я его, чертенка фиолетового, в момент привел в рабочее состояние, — сообщил Лихо сразу всем. Он беседовал с гостями, как с давними знакомыми. — Делов-то!.. Это Андрюха считает, что я колдун, а по правде я просто набрался всякого знания-умения из книжек. В соседнем подвале их тут не одна тыща, литература по всем профилям. И по звериной медицине тоже. А руки у меня хотя с виду и не хирургические, а я ими многое чего могу.