— Что-то случилось.

И тут же в кармане Кости взорвался жесткой трелью мобильник.

Звонил Вадим.

— Кот.

— Да, — сказал Костя, на которого сразу навалилось ощущение беды.

— Кот. В отца стреляли, он ранен. Боюсь, что очень тяжело.

— Смертельно? — ровным голосом спросил Костя.

— Ну: я не знаю. Но сказали, что надо быть готовыми ко всему.

— Он где?

— В срочной хирургии. В той самой больнице. Я тоже там.

— Сейчас буду.

— Куда прислать машину?

— Не надо машину. Без нее скорее: — До Институтских дворов было несколько минут, а оттуда до больницы — рукой подать.

— Но ты не один?

— Нет.

Дальше было — как обрывочные кадры.

Лихо, профессор и Луиза остались в подвале, остальные бежали по коридору. Бежали так, словно их скорость могла что-то изменить и поправить беду. Дворы были почти пусты — холодное солнце и шорох листьев. Откуда-то прилетел полупрозрачный самолетик, сел на булыжники. На него не взглянули, не подобрали. Выбрались через пролом в каменной стене у монастырской башни. Миновали несколько переулков. Оказались у чугунной изгороди больничного сада. Там тоже был пролом — в зарослях сирени, на которой все еще сохранились зеленые листья.