Не за себя, а: вот если сейчас правда случится самое жуткое и если останутся от Сёги только шахматные коньки, тогда как нам жить?

Казалось бы, зачем тогда воровать этих несчастных шахматных коньков, себе и другим жизнь портить, а он все равно.

Профессор закивал и мельком вспомнил, что этот мальчик будто бы коллекционирует шахматных лошадок.

На главную




Страница 48

— Что? — сразу напружинился мальчик Ваня.

— Да ничего, так: нога. Кажется, подвернула чуть-чуть, когда прыгала там.

Рядом как, про заказу, лежал отесанный каменный блок.

— Ну-ка сядь, — безоговорочно потребовал Ваня. И Белка, даже не попытавшись заспорить, опустилась на теплый зернистый гранит.

— Которая нога? Вытяни. Ну-ка: — Мальчик Ваня решительно стянул до самой сандалетки Белкин длинный носок. Прохладные пальцы его аккуратными нажимами прошлись по мышцам. — Больно?

— Нет. Ой.

— Все-таки больно?

— Нет, щекотно только.

— Это ничего. Сейчас. Я ведь медик по наследству, ты не бойся: — Может быть, он хотел сказать "не стесняйся". Белка все же стеснялась немного, но было и приятно. Она прикусила губу, чтобы не заулыбаться. Ваня, сидя на корточках, глянул вопросительно.

— Нет, ни чуточки не больно уже, — сказала Белка.

Страница 48