— Да зачем? По-моему и правда хорошо, — сказал мальчик Ваня. Впрочем, без уверенности.

— Уж куда как хорошо! "Элизобетонная конструкция": А пока маленькая была, вообще мучение. Называли и Лизой, и Бетой (хорошо хоть не Альфой). И: в общем, сплошное издевательство. А в первом классе я топнула ногой и переделала себя в Белку. Так и прижилось: — Они встретились глазами, и теперь Белкин взгляд был вопросительный: "А ты: кто?"

"Вдруг и в самом деле Ваня?"

Мальчик нагнулся, тронул проросший между плит одуванчик, посмотрел, как он качает солнечной головкой.

— У меня, Белка, похожая история. Только не с бабушкой, а с дедушкой. И с прадедушкой. Прадедушка был чех, он попал к русским в плен в пятнадцатом году, когда Первая мировая война. И остался в России, стал потом врачом. И дедушка — врачом, и отец. Когда я родился, дед стал говорить: "Назовем мальчика "Вацлав", как моего папу". Но родители говорят: "Это, конечно, хорошее, но не здешнее имя, как с ним в России?" И договорились, что буду Вячеслав — ну, будто русский вариант Вацлава. А уменьшительно стали звать все же по-чешски: не Славка, а Вашек.