— Я не знаю: — тихо выдохнул Сёга.

— Может, ты что-то почуял?

— Нет: не знаю. Я боюсь: вдруг что-то случится.

— Ничего не случится! — Вашек постарался придать словам бетонную ("элизобетонную"!) твердость.

Но плохое случилось. Только узнали это вечером, когда пришел отец.

Отец был высокий (длинный даже), худой, с жесткими светлыми усами, с отросшими небрежными волосами — он всегда забывал вовремя постричься. Руки его с тяжелыми кистями и крепкими пальцами далеко торчали из обшлагов. Мама говорила: "Руки не хирурга, а кузнеца". А еще она говорила, что папа похож на молодого Горького и порой добавляла: "Впрочем, уже не очень молодого:" Папа спрашивал, где она видела молодого (и не очень) Горького, чтобы так сравнивать. Мама отвечала, что на снимках, портретах и в старых фильмах. Папа говорил, что в фильмах Алексея Максимыча играют артисты, а они сами его никогда в натуре не видели. "Есть документальные фильмы", — возражала мама. "А там он уже старый и съеженный, довели мужика:"