— Ты не сомневайся, она с той самой клетки. Я ее собственноручно в кабинете у Валерия Семеныча спер. То есть сначала спер, а потом признался, что реквизировал. Вашек, ты уж смастери дубликат, я обещал. Сделаешь?

— Та-а: — с удовольствием отозвался Вашек.

Но "лошадкина радость" не совсем отключила Сёгу от тревог. Он поднял лицо, глянул на всех по очереди, выдохнул тихонько.

— Вот если бы больница стояла на Треугольной площади.

— М-м: ну и что тогда? — осторожно спросил Евгений Евгеньевич.

— Было бы хорошо. Там не бывает зла: — И Сёга стал гладить мизинцем прядки деревянной гривы.

На следующее утро после встречи с Вашеком Белка проснулась рано. Лежала и думала о Вашеке. Да нет же, не так, как обычно девочки думают о мальчишках: ах, какой он, мол, привлекательный, как он будет ко мне относиться, если подружимся, и нет ли уже у него знакомых девчонок, и что он, интересно, думает про меня. Ну, честное же слово, не так! Вашек был частью всего, что случилось вчера, когда с неслышным звоном туда-сюда прогнулось несколько раз окружающее пространство. Он был неотрывен от загадочных кварталов, от своего названного брата Сёги с его тяжкой судьбой, от солнечных часов посреди Треугольной площади, от самолетиков со стрекозиными крыльями (один такой самолетик сейчас висел на нитке над Белкиной кроватью).