Дюрер: Почему Вы не зажигаете сигарету?

Гоген: Бросаю курить. А Вы курите?

Дюрер: Курю. Что Вы хотели?

Гоген: Я хотел поговорить об одной девушке. Ее родители — мои клиенты.

Дюрер: Ваши клиенты? А чем, позвольте узнать, Вы занимаетесь?

Гоген: Розыском людей.

Дюрер: Ага. А что за девушка?

Гоген: Ее зовут Кете Кельвиц. Или звали. Ни родители, ни друзья не видели ее после того, как она уехала кататься на лыжах. И у меня есть основания предполагать, что она уехала с Вами, сюда, в этот городок.

Дюрер: Она была здесь. Она пробыла здесь около недели, а потом уехала. Она... Она бросила меня.

Гоген: Допустим. Знаете, что мне кажется странным во всем этом?

Дюрер: Что же?

Гоген: Почему Вы здесь? Что Вы здесь делаете?

Бывает, разговариваешь с кем-нибудь, а какая-то удаленная часть мозга обдумывает: куда бы нанести удар, как свалить с ног, как разорвать на части. Гоген был гораздо крупнее меня и обладал длинными цепкими руками, а, может, и пистолетом (зачем ходить в костюме в такую жару?). Мысль о том, чтобы грохнуть Гогена, продержалась в моей голове несколько секунд. Если бы я разнес ему тогда голову, все было бы по-другому. А может быть, также. Разговор продолжался.