Я этого не хотел, Вера, ты же знаешь.

— Гоген не говорит со мной о деле, которым ты занимаешься, — продолжает Мухина, садясь на подушку, чтобы чувствовать себя выше. — У Ван Гога и Ренуара я, естественно, не могу спрашивать. Ты тоже не говоришь мне ничего. Я понимаю, что меня твое задание почти никак не касается. Но ты можешь хотя бы успокоить меня, сказать, что тебе ничего не угрожает, что ты не дашь втянуть себя в эту игру...

— Какую игру?

— Цепочка самоубийств. Это же просто игра, как ты не понимаешь! Сейчас мне хочется верить, что это не так, но еще совсем недавно я думала, что ты нужен Ван Гогу, чтобы стать одним из звеньев в череде смертей.

— И ты молчала?

— Я вообще редко молчу, по твоим словам, — огрызнулась Мухина. — Я тебе с самого начала говорила, чтобы ты был осторожен. Или ты не помнишь?