— Понятия не имею. Хочешь — сам иди на кухню и смотри.

И я отправляюсь на кухню, перед этим максимально нежно чмокнув Мухину в нервно наморщенный нос.

Первое, что я вижу возле трупа — это синяя спортивная сумка, из которой вывалено на пол все содержимое — какие-то коробки, железные банки и куски провода. Все перемешано страшным образом, сумка и рухлядь подернуты кокаиновым инеем. Основная часть порошка причудливыми Карпатами рассыпана на черной пластиковой столешнице. Это больше, чем я когда-нибудь видел, больше, чем хотел бы увидеть.

На переменчивой поверхности кокаиновых барханов можно ясно разглядеть буквы имени — как в детстве, тайные письмена, оставленные пальцем на песке у кромки моря. "Роден". Значит, все-таки Роден.

Что ли коксу понюхать?

В данный момент эта идея кажется предельно неуместной, но я, тем не менее, нюхаю немного с помощью соломинки для коктейля, а потом еще.