Охранник открыл дверь, и я, поблагодарив его, вышел из бутика.

— Это Вам, Альбрехт, — молодой человек протягивает мне прямоугольный сверток размером с коробку чая.

Сверток достаточно тяжелый.

— Что это? Кто передал? — спрашиваю я, но парень уже садится в тут же подвернувшееся такси и, уносясь по улице, приветливо машет мне рукой.

Я стою посреди тротуара и держу в руке неизвестно что. "Сейчас рванет", - предполагаю я.

Поколебавшись, я срываю оберточную бумагу.

Шахматные часы, по-видимому, дорогая штука. На задней стенке — золотая табличка с выгравированной надписью.

"Писателю Альбрехту Дюреру от издателя Винсента Ван Гога".

И тут я вспомнил, где раньше видел этого парня. Это был тот самый официант, который передал мне визитку Малевича, якобы оставленную для меня Дали.

Горная ложь

Странное чувство. Не то чтобы я не был готов к такому подарку. Просто сейчас мое имя в выгравированной на века предсмертной записке Ван Гога показалось мне словами из давно забытой песни, которая не имеет ко мне никакого отношения. Винни, мертвый гроссмейстер, пытается отвоевать у несуществующего противника еще одну фигуру. Почему меня должно это волновать? Только потому, что я и есть эта фигура?