Там клеточки и шахматные фигурки, — вспоминаю я (давно не обращаю внимания на шахматы вокруг, я уже к ним привык).

На белом пластике столика забытым Алисой угольком я воспроизвожу упоминания о шахматах, которые встретились мне за последние пару дней.

Там клеточки и шахматные фигурки, — вспоминаю я (давно не обращаю внимания на шахматы вокруг, я уже к ним привык).

На главную




Страница 63

Я вижу, что ты продюсер.

— У меня письмо для Вас, — я обращаюсь к Яблонской, только к ней.

— От кого письмо? — спрашивает продюсер.

Молчание.

— От кого письмо? — спрашивает Татьяна.

— От Сальвадора Дали.

Продюсер начинает вызов охраны, лихорадочно вдавливая кнопки в свой телефон, но Яблонская останавливает его.

— Давай письмо, — говорит она мне.

Я протягиваю ей книжный листок, на котором Сальвадор вывел свои последние каракули. Она читает.

— Я слышала про это письмо, но не видела его. Где ты его взял?

— Без свидетелей, — я забираю письмо.

— Мне на сцену через пять минут, — отвечает Яблонская. — Давай встретимся возле служебного выхода через час, в 22.00. Я буду с охраной, но беседовать с тобой мы будем один на один. Как тебя зовут?

— Альбрехт.

— Приятно было познакомиться.

Страница 63