Там клеточки и шахматные фигурки, — вспоминаю я (давно не обращаю внимания на шахматы вокруг, я уже к ним привык).

На белом пластике столика забытым Алисой угольком я воспроизвожу упоминания о шахматах, которые встретились мне за последние пару дней.

Там клеточки и шахматные фигурки, — вспоминаю я (давно не обращаю внимания на шахматы вокруг, я уже к ним привык).

На главную




Страница 97

Я соглашаюсь — из интереса.

— Ничего, если из моей чашки?

— Нет проблем.

Она протягивает мне чай, я делаю глоток. Жасминовый. Терпеть не могу жасминовый.

— Я слушал твой диск сегодня, — обращаюсь я к Яблонской.

— Тебе такая музыка не нравится, — предположила она.

— Да, не нравится. Но мне понравилось, как ты поешь.

— Мне она тоже не нравится. Я пишу сейчас другую.

— Пишешь музыку?

— Да, — кивает в сторону компьютера, который я раньше не заметил. — А Алиса рисует.

Звонит телефон — Яблонская уходит в другую комнату с трубкой, зажатой между плечом и ухом.

— Ты художница? — спрашиваю я Алису.

— Ага. А ты кто?

Возвращается Яблонская.

— Ты хотел сыграть в шахматы.

— Я хотел поговорить о шахматах, — уточняю я формулировку.

— Что же ты хотел мне сообщить?

Яблонская замечает, что я покосился на ее подружку, и успокаивает меня:

Страница 97