Зачем могли понадобиться охраннику эти вещи наследника, если тот был мертв? Вероятно, цесаревич был жив, но жизнь его находилась в опасности, и увезти из Екатеринбурга никак нельзя было. "Живое знамя" они не отдадут ненавистным белым, а спрячут, сохранят ему жизнь, запугают, назовут сына царя новым именем — Филиппом, возможно в честь кого-то из спасителей. Пряжка от пояса цесаревича, найденная в лесу вместе с другими вещами царской семьи, убедит белых, что наследника убили. Но пояс могли снять в комнате, когда собирали драгоценности с убитых. Шофер должен был видеть, как уносили наследника, но промолчал. Наверное, он расскажет о случившемся жене, и она, опасаясь за жизни своих четверых детей, разведется с ним, но через несколько лет, перед смертью, поймет и простит его. Странного заключенного, выдававшего себя за сына царя будет обследовать, и испытывать один из лучших психиатров России - Генделевич. У Филиппа Семенова определят болезнь крови — следствие гемофилии, не опущение одного яичка, точно так же, как и у наследника, крестообразный след от ранения на ягодице, знание всех дворцовых церемоний, ритуалов, расположение комнат Зимнего и загородных дворцов, имен и титулов всех членов царской семьи и так далее. По вполне понятным причинам он не объявлял себя сыном царя до заключения, и только в лагере осознал, что жизнь его может оборваться в любой момент, а правды никто не узнает. Если все обстояло именно так, то ребенок императрицы, приговоренный врачами, прожил довольно долгую жизнь, даты которой 1904 — 1979 годы. Мистично - фантастичным кажется его спасение в то голодное, жестокое время, когда невероятно трудно было выжить даже детям с родителями. Перед смертью он будет просить жену похоронить его рядом с останками царской семьи. Прошел год после Октябрьской революции. Растерзанная, разоренная, распластавшаяся черным континентальным пятном, замороженная и голодная Россия, взывала к милосердию поздней осенью 1918 года. Человеческая психика не выдерживала цинично-жестокой игры в гражданскую войну "свой — чужой" угнетенных, объединившихся по Макиавелли для победы над богатыми, и требовала отключений хоть ненадолго от жуткой своими предчувствиями действительности. Революция и войны сбросили огромную империю в кровавый омут нищенского существования, похоронив Чигоринское шахматное подвижничество, но еще не умершие энтузиасты, среди которых был двадцатичетырехлетний петербуржец Александр Ильин-Женевский, переехавший в Москву в декабре 1918 года вместе с правительством большевиков, соберут оставшихся в живых шахматистов и проведут первенство города на одной из московских квартир по улице Грановского. Об условиях проведения этого турнира Александр Федорович напишет в своей книге "Записки советского мастера": "Квартира из-за отсутствия дров не отапливалась. Приходилось играть в пальто и галошах, но и это не предохраняло от холода. ... Мерзли носы, руки и в особенности ноги. ... Но любовь к шахматам была так велика, что никто не роптал, и все просиживали целые вечера над турнирными партиями ...". Увлеченность шахматной игрой чудеснейшим образом спасала окоченевшие мужские души. Ильин-Женевский родился в 1894 году, на два года позже Александра Алехина, в состоятельной дворянской семье адмирала флота Федора Ильина. В детстве он был очень дружен со своим братом Федором и вступил, как и он, еще учась в гимназии, в революционный подпольный кружок. В тринадцать лет Александр научится правилам шахматной игры и на всю свою недолгую жизнь сохранит страстную увлеченность ею. Он узнает, что на Невском, 55 собираются серьезные шахматисты и пойдет туда, не ведая об указании Министерства внутренних дел не пускать гимназистов в Петербургское шахматное собрание.