— Ну вот. Вадим с ребятами сразу в машину. Они знают, как себя вести в таких случаях. А я очнулся только в ожоговом центре. Рука замотана, на ноге пластырь. Отец рядом сидит. Спрашивает.

"Как ты себя чувствуешь?"

У меня рука ноет, нога тоже, но не сильно. Сделали, наверно, обезболивающий укол. Я говорю.

"Как. В соответствии с указанием. Ты же велел мне быть мужчиной:"

А он.

"Ты и был им".

Хотя, он еще не знал, что я сам плеснул на руку.

Меня опять досада взяла, прямо хоть плачь. Я говорю.

"А вот и нет. Мне все было по фигу. А много они за меня запросили?"

Он только хмыкнул.

"Да уж немало:"

"А ты долго торговался?"

"Недолго, — сказал он и, кажется, тоже рассердился. — Ровно столько, чтобы протянуть время. Чтобы Вадим успел:"

Тут я и услышал про Вадима. Как он спасал меня.

Вадим пришел на следующий день. Откуда-то он знал уже, что Костя сам ошпарил руку.