— Кот, у тех, кто избивает и оставляет, судьба страшнее, чем у их детей. Эти женщины потом спохватятся и: содрогнутся от ужаса. Не раз бывало, что через много лет они искали дочерей и сыновей, чтобы вымолить прощение.

— Кто-то, может, искал, а кому-то до лампочки.

— В таком случае: воздастся им за все дела после: — тяжело выговорил Вадим.

— На том свете, что ли? — хмыкнул Костя.

— Ну да, я знаю, ты человек неверующий.

— А ты верующий. Тогда скажи. Если Бог существует, зачем допускает такое?

— Ты про цунами?

— Ну: и про него тоже.

— Это не Бог. Это Земля. Людям бы жить с планетой в ладу, а они уродуют и тиранят ее. Вот она и вздрагивает. Создатель сотворил вселенную с законами для планет и человечества, а если люди нарушают эти законы, Он здесь при чем?

Костя хотел заспорить снова. Он мог бы задать кучу новых горьких вопросов, но вдруг ослабел и устал. Посмотрел Вадима, который тоже очень устало согнулся на табурете. Клочкасто-рыжий, веснушчатый, худой. Совсем не похожий на человека из боевой группы. И Костя вдруг спросил то, о чем ни разу не спрашивал прежде.