Конечно, слушать Рыбина никто не стал, потому что он стискивал зубы и сопел, а Дусин и Комбат ревели (хотя и ненатурально). И пошел "Карасик" из учительской с грозным предписанием "завтра без отца в школе не появляться".

Предписание это не испугало Андрюшу. Во-первых, отца у него не было, во-вторых, ощущение радостной победы заглушало в Андрюше остальные чувства. Едва вышли из учительской, он вмазал Дусину по уху, а открывшему рот Комбату сказал слова, которые однажды слышал от семиклассников (и которые до сей поры не повторял даже мысленно).

— Че зыришь, как старый хрен на голую соседку? Ща как вмажу в левый глаз, правый выскочит из: — И в полную громкость назвал место, из которого этот глаз выскочит.

Тут же его повлекли в учительскую вторично.

Однако никакие проработки, дневниковые записи и прочие кары уже не могли направить Андрюшу Рыбина прежним жизненным путем. Он понял простую и горькую истину: чтобы тебя не затюкал "здоровый коллектив", надо, не теряя ни единого мига, кидаться в бой раньше противников (как в известном фильме "Бей первым, Фреди!"). И кидался. Чаще всего — отстаивать справедливость. Но бывало, что и без причины, не разобравшись. А что делать — привычка уже. Прежние прозвища были забыты, кличка Драчун прилипла намертво. И нельзя сказать, что Андрюшу Рыбина полюбили в классе больше, чем раньше, но, по крайней мере, теперь не трогали. Знали — себе дороже. Кстати, Драчун не всегда бросался в атаку сразу, иногда предупреждал: "Ща как вмажу в левый глаз:"