— Если бы одна эта забота: — с прорвавшейся горечью сказал тогда, за столом, Андрей Андреевич. — У меня ведь теперь главная головная боль о Шурке. — В американцы решил податься, мерзавец!

— А тебе жалко, что ли? — скучновато спросил Костик.

— А мне жалко! — грянул отец. — Поил-кормил паразита, уму-разуму учил, к делу готовил, а он. Ну, ничего, я его обратно за штаны вытащу, и пойдет у меня в монтажный техникум, что на углу Котельной! А потом в стройбат! Пусть не надеется, что я его отмажу!

— У него же хронический холецистит, — напомнил Костя.

— Дам, кому надо, в комиссии, и не будет холецистита.

— А зачем? — сказал Костя.

Отец посмотрел на него долгим взглядом, рванул с себя и отшвырнул салфетку (получилось как в кино про аристократов), оттолкнул задом стул и ушел из отделанной ореховым деревом столовой. Пожилая кухарка тетя Валя только покачала головой. Эмма опасливо, но не без кокетства упрекнула.