— Костинька, ну зачем ты раздражаешь папу?

— Сам себя раздражает, — угрюмо ответил Костя и ушел к себе. Брякнулся навзничь на кровать. Дотянулся до полки, взял кока Пантелея, приложил к уху. В тряпичной груди не было стука. Костя испуганно тряхнул Пантелея раз, другой. Застучало.

— То-то же, — сказал Костя. — Ты давай без таких шуточек.

Дело в том, что два года назад Костя вшил в друга Пантелея наручные часы с автоматическим подзаводом (потрясешь их — и они запускаются, как от заведенной пружины). А если останавливались, Костя пугался, будто у него самого сердечный приступ.

Ну, теперь все в порядке, Пантелеино "сердечко" заработало.

— Надо тебя взять на Институтские дворы, — сказал Пантелею Костя.

Все это Костя вспомнил, когда шагали вдоль кирпичных корпусов.

— Далеко еще? — спросила Белка.