Костя улыбнулся.

— Я бы жил, да не дадут. С милицией утащат обратно.

Костя малость хитрил, когда сказал, что опасается за Пантелея. После крика, который он устроил дома (с разбитым телефонным аппаратом, сорванной гардиной и угрозами "сжечь к чертям собачьим все это буржуйское гнездо"), никто не посмел бы коснуться Пантелея — ни по глупости, ни по злому умыслу. Но Костик решил, что если поселит Пантелея у Лиха Тихоныча, то сможет бывать здесь чаще других, в одиночку. Зачем ему это было надо? Поди объясни! Тянуло, вот и все. И сам Лихо, и Колесо, и: надежда понять что-то неясное.

— Лихо Тихонович.

— Костинька, да ты говорил бы мне "дядя Лихо". Как Птаха, как Андрюша, как Дашенька.

— Ладно. Дядя Лихо, а может, Колесо надо еще подтолкнуть?

— Да куда уж! Сегодня вон как его крутнули: хотя: — Лихо, придерживая Пантелея одной лапой на животе, другую запустил сзади под шапку и почесал там неведомо что. — Может, ты и правильно решил. Запас энергии, он никогда не лишний, будет резервное накопление. А пока наше колесико вертится, на свете, говорят, убавляется немало всего худого. Пойдем!.. Пантелеюшка, поехали, крутнем Колесо.