Владик был в своей летней обтрепанной одежонке, сшитой, казалось, из клочков-перьев (но при этом, разумеется, в шапке).

Птаха не ответил, дотянулся, взял из лап Лиха теплую фаянсовую кружку. Начал крупно глотать чай и от удовольствия снова стукал о стену каблуками.

— Ты совсем бестолковый. Вот схватишь пневмонию, — тоном строгой тетушки сказала Дашутка.

— Ага, малость зябко на улице, — согласился Владик. — Значит, пора в дорогу. Всем привет! Увидимся в апреле!.. — Он оставил кружку на подоконнике, положил рядом с ней шапку, вздернул ноги и спиной вперед вывалился в окно.

— Ox: — выдохнула Белка, хотя, казалось бы, пора было привыкнуть к таким фокусам.

— Птаха он и есть птаха, — развел ручищами Лихо. — Теперь и правда не появится до весны.

Все помолчали, с грустью от разлуки и с беспокойством о птахе по имени Владик.