Меня, Белка теперь до сих пор грызет, что Сёга плакал по ночам, а я ни разу не подошел. Иногда просыпался и слушал, стиснув зубы. А если он слишком уж сильно заходился, я вскакивал, будил маму.

"Иди, он опять там весь в слезах:"

Она мне.

"А почему ты сам не попробуешь успокоить?"

"Я не умею:"

Я и правда не умел. Но и не хотел даже попробовать.

А один раз я все же сорвался. Мы спали в моей комнате, она теперь сделалась как бы общая. Папа смастерил двухъярусную кровать, как в кубрике. Сёга попросился наверх, ну, я не спорил, конечно, младшим уступать надо. А однажды. Белка, это между нами, ладно? Однажды на меня потекло. Оказалось, что у него энурез. То есть такое: недержание. Тут ничего смешного, это часто бывает у таких вот заброшенных пацанов. И лечится, кстати говоря, легко, Сёгу потом и вылечили в один момент. Но в то утро я был сам не свой от злости. И маме сказал.