"Ты что! Ты с ума сошла! Сама говорила, что он как сын, а издеваешься!.."

Мама руки опустила — и в слезы. А Сёга вскочил, и слезы у него пуще маминых.

"Только не прогоняйте меня от себя! Ну, пожалуйста!.."

Белка, он мне уже потом рассказывал, что боялся этого пуще всего на свете: что мама и папа сдадут его в какой-нибудь детдом или госпиталь. Он к нам, к нашему дому, оказывается, привязался изо всех сил: даже несмотря на то, что я такой был: все равно привязался. Раньше-то никакого нормального дома у него не было, а тут. Он говорил, что когда один в квартире оставался, даже ручки на дверях целовал. И молился: "Пусть я буду здесь всегда:" Вот. Казалось бы, зачем тогда воровать этих несчастных шахматных коньков, себе и другим жизнь портить, а он все равно. Не мог иначе. Психиатр маме ерунду сказал, вовсе это не дурь. Но это я опять же узнал потом, а тогда. Мама говорит.