Потом, уже днем, когда он разбирал шахматные фигуры, я ему сказал.

"Ну вот, теперь у тебя в табуне еще сорок голов:"

Но получилось, что не сорок, а только десять. Оказывается. Сёга собирал не всяких коньков (ой, лошадок). Во-первых, ему нужны были только белые (вернее, те, которые считаются белыми, а они бывают разные: и желтые, и серые, и даже красные). А еще, чтобы обязательно с правого края доски. То есть с клетки "Же один". Почему так, он объяснить не мог. Может, именно такой была его первая лошадка. Я ему доказывал.

"Белая — это пусть. Но ведь когда ты берешь ее из коробки, ты не знаешь, с какой она клетки. Она ведь может стоять то на правой, то на левой".

А он.

"Я ее поставлю на "Же один", подержу с минутку, вот и все. Она делается такая. А другие из этой коробки уже не нужны:"

Он, кстати, в шахматы играет еле-еле, но в клетках разбирается. В общем, забрал он десять белых лошадок, а потом смотрит на меня и опять виновато так.