На белом пластике столика забытым Алисой угольком я воспроизвожу упоминания о шахматах, которые встретились мне за последние пару дней.

Там клеточки и шахматные фигурки, — вспоминаю я (давно не обращаю внимания на шахматы вокруг, я уже к ним привык).

На белом пластике столика забытым Алисой угольком я воспроизвожу упоминания о шахматах, которые встретились мне за последние пару дней.

На главную




Страница 104

— Чем угрожает вторая ступень Тренинга? — вернемся к нашим баранам.

— Твоя интерпретация сигнала не зависит от тебя. Она зависит от самого сигнала, — Яблонская запнулась. — Дело в том, что сигнал — это и есть ты... Вернее, ты — это и есть сигнал. Ты не поймешь. Пока не поймешь.

Головная боль, витавшая до этого момента где-то поблизости, теперь уверенно проникла в мой череп. То, за что я не люблю кокаин.

— Знаешь, есть вещь, которая волнует меня сейчас больше, чем все эти сигналы, — произнес я. — Меня по-настоящему волнует, почему покончил с собой Сальвадор Дали.

Купание Алисы, судя по звукам, прекратилось — стих шум душа, резиновые шлепанцы крякнули на мокром кафеле. Яблонская словно заспешила куда-то.

— Я — не твой тренер, — сказала она. — Не знаю, кто твой тренер, но это не я. Я и так с тобой слишком долго болтаю. Уже поздно.

Страница 104