— Чистая правда, — сказал я. — То, что говорит Ренуар. Я в большой опасности. Меня скоро убьют.

— Ты говоришь это так равнодушно, — она чуть не сбилась на всхлип, но устояла на краю, встряхнув рыжей гривой. — Словно речь не о тебе, а о ком-то другом. Очнись, Альбрехт! Ведь это твоя жизнь. Возможная смерть, о которой ты говоришь — твоя смерть.

— Знаешь, Вера, — я сел на кровати. — Мне все равно. Мне действительно все равно, и я даже не смог бы объяснить, почему. Я сам не знаю, почему.

— Знаешь. Из-за Кете.

Она прошла к окну, замерла, теребя занавеску. Движение ее пальцев породило шелковую волну, растворившуюся под потолком.

— Я не верю, что ты ее убил, — сказала она вдруг.

— Давай не будем, — я завернулся в простыню и отправился в ванную.

На пороге остановился — зазвонил телефон.