— Мне кажется, Дюрер себя отлично чувствует, — сказала Мухина Гогену достаточно громко, чтобы я услышал.

Я углубился в лес. Гоген шел в шаге позади. Чтобы я не испытывал лишних иллюзий, он достал свой пистолет и использовал его для того, чтобы раздвигать ветки невысоких сосенок.

Я остановился возле дерева и начал расстегивать брюки.

— Почему ты ее убил? — спросил Гоген, который собирался отлить в двух метрах позади. — Из ревности?

— Ревность? — переспросил я. — Ты о том чувстве, которое испытываешь, когда видишь, как твою женщину трахает другой?

— Мухина — не моя женщина.

Осечка, Гоген.

— Я говорил не о Мухиной, — продолжил я, застегивая ширинку. — Так вот, если под ревностью понимать синдром обманутого мужа, то я убил Кете не из ревности. Но у меня были причины убить ее. А у тебя есть причины?