— Причины для чего? — Гоген все еще возился с пуговицами на брюках, зажав пистолет под мышкой.

— Чтобы убить меня, — разговаривая с ним, я сделал несколько шагов вглубь молчаливого польского леса. — Если я побегу, этого будет достаточно?

— Куда тебе бежать... — произнес Гоген, поворачиваясь ко мне, но эти слова уже оставались позади.

Я бежал, и мне нравилось бежать. Я убегал, чтобы попробовать снова забыть о том, от чего убегаю.

— Стой, Дюрер, стой!

Не могу стоять! Я скатился с колючего холма, перепрыгнул через ручей и увидел охотника. Здоровый толстяк с двухстволкой в красной руке, он смотрел на меня, как на неизвестное животное, словно раздумывая, стрелять или нет. Я остановился как вкопанный. Охотник перевел взгляд на вершину пригорка — там, ломая ветки, появился Гоген с пистолетом в руке. Я снова бросился бежать - вдоль ручья, напролом, подальше от этих вооруженных ублюдков.Я был в десяти метрах от охотника, когда Гоген что-то крикнул ему по-польски.