На белом пластике столика забытым Алисой угольком я воспроизвожу упоминания о шахматах, которые встретились мне за последние пару дней.

Там клеточки и шахматные фигурки, — вспоминаю я (давно не обращаю внимания на шахматы вокруг, я уже к ним привык).

На белом пластике столика забытым Алисой угольком я воспроизвожу упоминания о шахматах, которые встретились мне за последние пару дней.

На главную




Страница 21

— Винни, мы в Польше, — продолжает Гоген и называет городок, в котором мы застряли. — Нет, мы не выезжаем сегодня. Боюсь, что мы и завтра не сможем выехать... У нас проблемы с Дюрером — его ранили в ногу... Нет, не я. Я потом Вам расскажу... В том-то и дело — его опасно транспортировать в таком состоянии, сильный жар... Да, врача нашли, он уже все сделал — теперь нужно делать перевязки и все такое. Вера занимается этим...

Длинная, длинная пауза.

— Хорошо, я спрошу его сейчас.

Гоген забирает трубку от уха и поворачивается ко мне.

— Винсент интересуется твоим самочувствием, — произносит он очень отчетливо. — Как ты себя чувствуешь?

— Шикарно, — отвечаю я и закрываю глаза — хочется спать.

— Он говорит "шикарно", — сообщает в трубку Гоген. — Ага, он шутник.

Снова пауза.

— Вы уверены, что так лучше?... Хорошо. Да, я все продиктую Ренуару.

Страница 21