Локти и колени бьются о стену купе. "Он все услышит". Он — это Гоген.

Пусть слышит.

Новый телевизор

Ренуар оказался румяным толстячком лет тридцати, слегка педерастичным, если приглядеться.

— Как твоя нога? — поинтересовался он.

— Лучше.

— Замечательно!

"Замечательно", "великолепно", иногда даже "феерично" — он сыпал этими словами совершенно искренне, как будто реальность вокруг него действительно подчинялась каким-то неведомым заурядному человечеству оптимистическим законам. Он размахивал своими короткими ручонками у меня перед носом, исторгая фонтан бестолковых вопросов. Еще в машине я хотел поговорить о деле, но Ренуар отказался обсуждать дела, пока я не приду в себя после поездки.

— Примешь душ, Вера сделает тебе перевязку, освоишься на новом месте, - тараторил он, — а за обедом поговорим. Что ты ел в поезде?