На белом пластике столика забытым Алисой угольком я воспроизвожу упоминания о шахматах, которые встретились мне за последние пару дней.

Там клеточки и шахматные фигурки, — вспоминаю я (давно не обращаю внимания на шахматы вокруг, я уже к ним привык).

Там клеточки и шахматные фигурки, — вспоминаю я (давно не обращаю внимания на шахматы вокруг, я уже к ним привык).

На главную




Страница 86

— Что ты думаешь по поводу Яблонской? — произнес он.

— Мне нужно еще несколько дней, чтобы ответить тебе, — сказал я.

— У нее может не оказаться этих нескольких дней.

— Вы действительно собираетесь убить ее?

— Пока Роден против этого, мы этого не сделаем, — сказал Ван Гог. — Но я думаю, мы сумеем его переубедить. Яблонская слишком вызывающе себя ведет.

— Ты говорил с вдовой Пикассо? — я меняю тему разговора.

— По поводу шахмат и книг? — он смотрит вдаль, словно забыв про меня на долю минуты. — Я не буду разговаривать с ней об этом.

— Почему? — удивился я.

— Парни, идите нюхать! — прокричал Миро из комнаты.

Раздался звонок, вслед за которым появились четыре девицы. Все они были одинаково длинноноги, улыбчивы и худощавы. И, главное, они были одного роста, что особенно меня удивило.

Страница 86