И останется на земле призрак сорокасемилетнего стройного, голубоглазого, с вьющимися волосами шатена, обаятельного шахматиста и публициста, организатора первой Советской шахматной Олимпиады. Другой организатор Олимпиады, Николай Дмитриевич Григорьев проживет после нее восемнадцать лет. Он неоднократно будет чемпионом Москвы и прослывет непревзойденным гроссмейстером пешечного эндшпиля. В 1922 году Николай Дмитриевич откроет шахматный отдел в газете "Известия", будет первым шахматным радиокомментатором, одним из первых шахматных инструкторов при Всесоюзной шахматной секции. Он будет постоянно выезжать в разные уголки страны, помогая, как когда-то Чигорин, в организации шахматных секций, давая сеансы одновременной игры, участвуя в местных турнирах и матчах. Летом 1924 года Григорьева пригласит Иваново-Вознесенская шахматная секция губернского совета профсоюзов ознакомиться с ее работой и провести сеанс одновременной игры. Григорьев был в то время чемпионом Москвы, и на встречу с ним придет много организованных шахматистов. Здесь он познакомится и подружится с шахматным энтузиастом, высокообразованным, прекрасно воспитанным русским интеллигентом Валерьяном Евгеньевичем Еремеевым. Они обменяются адресами, еще не зная, что пройдет несколько месяцев, и общие интересы по развитию шахматного движения сблизят их на тринадцать незабываемых лет. Они станут неразлучными друзьями, вместе участвуя во всех проводимых тогда международных и Всесоюзных мероприятиях, в поездках в разные отдаленные районы. Николай Дмитриевич был настоящим шахматным фанатом. Его квартиру постоянно посещали любители шахмат, и он рад был каждому гостю, демонстрируя свои красивейшие этюды. Он победит на международном конкурсе этюдов, объявленном французским журналом "Ла Стратежи" в 1936 году на тему "Король и две пешки против короля и пешки" — все десять его этюдов, посланные на соревнование, завоюют призы или почетные отзывы. Эта победа станет закономерным итогом его фанатичной исследовательской работы в эндшпиле, забиравшей отдых и здоровье. Несмотря на свою несобранность, непунктуальность, он был очень исполнителен и старался порученное дело доводить до конца. В 1929 году в Тбилиси ему случайно порежут кисть правой руки, порез будет очень болезненный, но он не бросит матч с Гоглидзе на звание мастера спорта и выиграет его со счетом +5-4=1. Николай Дмитриевич Григорьев будет главным судьей всех трех довоенных Московских международных турниров 1925, 1935, 1936 годов (председателем турнирных комитетов) и проведет шахматные радиорепортажи о ходе второго и третьего Московских международных соревнований. У него было обостренное чувство честности и справедливости: на первом Московском международном турнире он вместе с Еремеевым заставит чемпиона США Франка Маршала восстановить взятый обратно ход в партии с юным мексиканцем Карлосом Торре, и тот подчинится турнирному комитету. Осенью 1937 года Григорьева и Еремеева арестуют по глупейшему обвинению в шпионаже в пользу Германии после поездки на Дальний Восток.